Жанры
 
 

Советуем почитать 

  • Книги на любой вкус

    Зима совсем занесла наш садик, даже в вольере у Пети был большой сугроб. Как-то раз в конуре...

  • Музыкальный сервис для кафе

    Лампы и люстры, обеспечивающие искусственное освещение помещения, очень важны из-за их...

  • Отправка писем

    Чем острее, жизненнее конфликт, тем шире поле деятельности для героя, тем полнее он себя...

  • Путешествия

    Гоа очень не похож на остальную Индию. Нет суматохи. Очень тихо, спокойно и благополучно. Местное...

Статьи сайта

Книги на любой вкус

Зима совсем занесла наш садик, даже в вольере у Пети был большой сугроб. Как-то раз в конуре оказалось пусто. Я встревожился, но тут на звук моих шагов из бело-голубого сугроба показалась красиоброеая голова — Петька ночевал под снегом. Он пожелал мне доброго утра. Так всегда он приветливо клокотал, когда подходил я или кто-нибудь из домашних, смешно склонял голову, ожидая приношения. На сайте: baza-knig.ru вы можете найти всё, что вам нужно.



Петя получал все большую известность. О нем была заметка сначала в местной газете, потом — в центральной: «...Да, это настоящий глухарь, — писал корреспондент. — Но как странно видеть его на одной из улиц Лесного в Ленинграде, в домашней обстановке... В лес его выпустить нельзя... возникла мысль создать глухариную семью, положить начало интересному эксперименту — выращиванию глухарей в домашних условиях».



Петька жил и жил. Был красивый, гордый, с плотным, чисто обихоженным пером — за этим он следил. Перестал совсем бояться Яны. И она относилась к нему вполне по-дружески. А в день появления Петьки в вольере она сделала твердую стойку у калитки. Это был последний случай, когда Петька оказался предметом ее охотничьего внимания. В дальнейшем отношение Яны быстро менялось от полного безразличия через привычку к несомненной дружбе. Нужно было видеть, как Яна, сидя прямо на снегу у вольеры, дремала на солнышке, а рядом, совсем рядом, плотно прислонившись к сетке, так что перышки проходили сквозь нее и касались шерсти собаки, дремал Петька.



По утрам Яна любила принимать солнечные ванны, лежа на крыльце. В парке тихо, студенты уже на занятиях, прохожих нет. Чужие собаки — калитка заперта — к нам не ходят. Вот только коты. Особенно один — толстый, тигрополосатый и нахальный. Он приходил и открыто располагался на заборе. Петька говорил: «Скр!» Яна приоткрывала глаза и, зная повадки полосатого, оставляла их прищуренными. Кот, выждав время, тихонько спрыгивал в садик и крался к вольере. Петька взъерошивался и говорил уже несколько озабоченно: «Скрек! Скрек!» Яна как мертвая... только когда кот приближался совсем близко, со зверским рычанием бросалась на него и чуть-чуть не ловила. Погоня была яркой, но краткой. Кот в панике удирал, ракетой взвивался на забор, сразу же успокаивался, ложился и закрывал глаза. Яна уходила на крыльцо и все повторялось сначала. Я подозревал, что эта ежедневная комедия доставляла удовольствие всем троим.



Пришла весна: прозвенела веснянкой синица, брачным голосом уркнула ворона, закружились, раздув шеи, голуби, заискрилась под карнизами капель. Мы с Яной и Петькой все это слышали, видели и... мечтали. Я о том, как приеду на дачу пораньше, когда еще синий лед бродит по озеру, Яна, уверен, о том же, а Петька, а Петька — о мшарине в глухом бору. Там остались только редкие блинки снега, гремят зяблики и певчие дрозды, а в темную, темную зорю такие как он поют песни.